Из истории антикварно-букинистической торговли в России.

     Часть II. "Антикварно-букинистические магазины и иные формы торговли".

    "Как известно, "unus" в переводе с латыни - "единица", и тому, кто знает этот нехитрый секрет, весьма забавно сейчас слушать рекламные вопли об уникальных духах, мебели или одежде" [Михаил Климов. "Записки антикварного дилера"].

     Когда в Российской Империи появились специализированные антикварно-букинистические магазины? Начав эту статью, мы условились, что будем рассматривать период работы таких магазинов только со второй половины XIX века. О том как работали российские антиквары раньше несколько слов сказано в "Биобиблиографическом словаре русских букинистов" [М., издание МГУП, 2004, с. 3]: "Букинистическая торговля - сравнительно молодая отрасль, выделение которой из книжной торговли с характерными для неё формами и методами работы произошло лишь на рубеже 18 - 19 вв. Её полноценная история ещё не создана, хотя отдельные периоды её развития служили объектами изучения российских книговедов". Составители "Cловаря" О.Л. Тараканова и Н.Г. Каменская, в частности отмечают, что "все книготорговцы рубежа 18 - 19 вв. торговали как старыми, так и новыми книгами" и только у немногих из них "в ассортименте явно преобладали букинистические книги". Действительно, в немногих, не отличающихся многословием, воспоминаниях русских букинистов, да, скорее, не воспоминаниях, а преданиях, подобно устной Торе передававшихся старейшинами молодым энтузиастам. У нас не Англия и не Германия, где четко записано: являлся ли Кромвелю казнённый король в послеобеденном сне; бросал ли Вольтер свой домашний тапок в кучу писем, присланных ему угнетёнными европейскими евреями. "Побасенки!" - говорил великий Черкасов, цитируя Гоголя, в кинокомедии "Весна", да уж, точнее не определишь жанр таких воспоминаний.

     Одно из отличий крупного антикварного магазина от малого предпринимателя М.М. Климов поясняет на примере своих странствий по лондонским кварталам, где он искал интересующие его издания, посвящённые русской истории и культуре [см. M.М. Климов. "Записки антикварного дилера", М., "Трутень", 2008, с. 507-508]: "Дневные мои прогулки успеха не имели, я, правда, купил одну книгу в большом магазине "Маггс", известном тем, что именно через него в двадцатые годы большевики распродавали на Запад российские национальные сокровища, которые нынешние их наследники требуют охранять и не пущать. Я долго терзал сотрудников магазина, но больше ничего русского или интересного о России на иностранных языках они не нашли, а купленная мной книжка всё ещё не делала мой приезд осмысленным. В последний день я дозвонился до одного старичка-дилера, который в ответ на мой вопрос, нет ли у него чего-нибудь русского или о России ответил, что один альбом у него есть, но очень дорогой. Я всё-таки рискнул и поехал. И приобрёл две книжки, одна из которых окупила все затраты по поездке, включая деньги на закупку товара. А вторая, которая стоила дороже, потому, что представляла собой одну из самых редких, знаменитых и красивых книг на иностранных языках о России, принесла денег больше, чем я мог ожидать, если бы встречи, из-за которых я приехал в Лондон, состоялись. А если бы мои контрагенты оказались на месте, и я не стал бы обзванивать английских антикваров?

     Но на этом история не кончилась. Вернувшись в Москву, я через Интернет обнаружил в магазине "Маггс" точно такую же редкость, которую я только что купил у старика. Как они не заметили её, когда я спрашивал? Или это нормальная болезнь больших магазинов, где все всем по фигу?"

     Ещё одно наблюдение М.М. Климова, имеющее прямое отношение к работе товароведа (уже в Московском) специализированном букинистическом магазине: «Как бы товаровед ни знал свой материал, но он сидел на одном месте, сидел обычно много лет, в других магазинах практически не бывал и судил о ценах, только исходя из своего опыта. Например, десять лет назад ему попался последний раз восьмитомник Бантыш-Каменского «Словарь достопамятных людей русской земли», и тогда он его продал за триста рублей. Прикинув, что книги подорожали процентов на сорок-пятьдесят, товаровед ставит на него пятьсот и отправляет в продажу. А его сметают за пять минут, потому, что это сегодня дёшево, потому что два месяца назад [один из дилеров уговорил приёмщицу другого магазина] ...и она восьмитомник поставила на комиссию за полторашку, и «Словарь» за эти деньги продался, а значит, цена ему на руках сегодня – около тысячи. Или обратный вариант. Пять лет назад у товароведа был клиент на «Ежегодник дирекции императорских театров», и тот добыл комплект за триста рублей. Сегодня клиента нет, а ощущение дорогой продажи осталось, и товаровед лепит на «ежегодник» те же пятьсот, что и на «Бантыша», невзирая на то, что история в моде, а книги по театру никому не нужны. Это всё огрехи сидения на месте, и исправить их можно только постоянным посещением соседей и конкурентов».

     В 60-х – 70-х годах прошлого века в Москве ещё были букинисты, которые собственным авторитетом оказывали значительное влияние на посетителей магазина, и, что не менее удивительно, на ценообразование. Одним из таких «непререкаемых авторитетов» был Лев Абрамович Глезер, работавший в «Пушкинской лавке» (тогда – Проезд Художественного театра, а ныне Камергерский переулок). Знавший Глезера лично (правда знакомство это было «шапочным») М.М. Климов [М.М. Климов. «Записки антикварного дилера», Издание 2-е. М., «Трутень», 2008, с. 686-688] описывает почти магическое действие Глезера на посетителей: «Глезер пользовался безумной популярностью у московской интеллигенции, все старушки считали, что только он один и даёт настоящую цену, но мы-то, дилеры, знали, что максимальная цифра Льва Абрамовича – семь пятьдесят – давно была меньше меньшей, по сравнению с другими магазинами. Однако, он умел поставить дело так, что люди были рады, когда фактически дарили ему редкие книги. Коллекция у Глезера, говорят, была очень хороша…Знаю только со слов одного старого коллекционера, что сын Льва Абрамовича книг не любил, и якобы в заветном шкафу, где хранилось лучшее, в каждый том была вложена собственноручная записка старого букиниста примерно такого содержания: «Сынок, эта книжка стоит не менее стольких-то тысяч долларов». Наверное, те, кто обворовал квартиру и библиотеку Льва Абрамовича, были ему очень благодарны за такую информацию.

     В период своей титанической работы на ниве столичной букинистической торговли, Лев Абрамович очевидно учитывал психологию трёх категорий покупателей (собственно и плативших ему денежки), которые выделил в своей брошюре "Новые явления в русской библиографии" С.А. Соболевский еще в "лохматом" 1869 году. Вот эти категории:

     1. Бибиоофил, т.е. тот господин (в бытность Льва Абрамовича - товарищ, а на языке изобретателей этого термина - хабер), который, имея достаточный опыт собирательства "…ценит книги не потому, что их в известный момент нет на рынке - в продаже, не потому, что они недавно запрещены или встречаются редко в данной местности, а по совокупному достоинству их содержания, красоты издания, сохранности экземпляра и изящности переплета, при чем главное условие, чтобы непременно касались тех ветвей науки, или литературы, для изучения которых библиотека эта собрана и — колико возможно, чтобы эти книги пополняли эту ветвь".

    2. Библиоман - человек менее уравновешенный, но с большими амбициями, который "…свозит к себе без всякого разбора все то, что покажется ему редкостью, воображая себе, что все запрещенное, всякий инкунабул, всякий Эльзевир и Альд — в каком бы они ни были виде и каково бы ни было содержание — драгоценная находка!"

    3. Охотник до книг - сторонник лозунга "лучше меньше да лучше", "… знает — действительно ли она редка, хорошо ли сохранена, какие могут быть в ней недостатки и которые из этих недостатков присущи или отсутствуют, что и когда за нее платили, словом - их собрания, вообще не многочисленные, представляют только книги прочной, всегдашней и всюду заявленной редкости, в прекраснейших экземплярах, но содержания смешанного".

    В старом добром Талмуде сказано: «Твой хабер имеет хабера; хабер твоего хабера также имеет хабера, каждое твое слово таким образом передается от одного к другому и становится общим…». И, всяк, кто «сядь да по…» …думай, каким образом, в условиях развивающегося социализма, когда и пряников почти "всегда не хватает на всех", добывать по третьему (означенному Соболевским) варианту "прекраснейшие экземпляры", менять их на другие, составляя коллекцию, неизбежно ощущал постоянное присутствие "шила в мешке". Рыжий рыжему сказал, что он в "суперах" видал.

    Фарисеям было проще. Они должны были привечать товарищей по секте. А тут вы товарищ почти всем окружающим "потому, что у нас каждый молод сейчас в нашей юной прекрасной стране" и, одновременно, товарищ другим "несчастным", алчущим найти редкое издание. Вы товарищ и продавцу, потому что он советский человек и еще потому, что этот продавец припрячет для вас книгу, не рекомендованную советской властью. Есть ещё (опробированная столетиями) национальная солидарность. Но ты ведь советский человек и не престало тебе... Тут, как говаривал Аркадий Райкин, "у меня голова циркулем пошла!" К счастью эта свистопляска длилась практически в течение жизни одного поколения и на генетический уровень, как мы смеем надеяться, не вышла.

    "Возродившиеся из пепла" книголюбы снова стали просто господами библиофилами. Но их почему-то стало в сто раз меньше. Продавцы конца XX столетия стали оных завлекать методами, которые в 80-х годах вызвали бы в их среде дружный и продолжительный смех. Они приоделись и, как говорил знаменитый милиционер Аниськин, "причипурились". Поблескивая "золотыми" очками (китайского производства), стали оборачивать тома, изданные "Academia", в кальку, что последний раз делали только для Ф.И. Шаляпина. Однако покупатель на новенькие вывески, где в названии магазина обязательно присутствовало слово "салон", косяком не шёл. Энтузиасты прошедших десятилетий "старели и ветшали", а многие молодые "прислонялись" к иным "косякам".

    В сложившихся условиях опыт работы антикварно-букинстических фирм, существовавших до "товарищей", снова стал интересен даже с точки зрения обеспечения обычного коммерческого успеха. Для начала стали просто вспоминать, где находились известные магазины, а вот как они торговали вспомнить оказалось совсем не просто. У людей, посещавших их в 1912-1915 годах не спросишь, а оставшиеся мемуары не богаты такими воспоминаниями. Они всё больше о том "как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем", а прокурор Ульрих их помирил.

    Вспоминайте сами и постепенно. Вы задремали в присутственном месте и во сне видели книгу интересующего Вас автора (на "слоновой" бумаге). Несмотря на тёплую погоду на дачу к приятелю (в Кунцево) вы не поехали. Прогулялись по Старосадскому переулку, где во дворах большие деревья, от которых пух не летит. Спустились к Яузе и вернулись в московское сити, где антикварных магазинчиков предостаточно. И вот, в одном малоприметном, в самом углу, за стеклом, та самая книга. Вы её купили и, выйдя на улицу, тут же двинулись к ближайшему скверу. Там вы сели на скамейку и рассматриваете Ваше приобретение, благо почти нет прохожих и пыли тоже почти нет. Убедившись в том, что все страницы (нумерованные и вклеенные) в полном порядке, Вы ощущаете себя охотником, почти Гумилёвым на африканской равнине. Вот и Вам везёт! На радостях надо купить новый портфель и с ним уже к другим букинистам. Тут же вспоминается - у Чехова: "Надо ему на ярмарке в Тарабанькове портсигар купить." А самого-то Чехова уже нет, но Вы ему улыбаетесь. Нельзя упускать счастливый день! Благо в любую сторону - 15 минут и не более.

    Так когда и где были эти магазины (в Петербурге, Москве и т.д.)?

    

Московский магазин А.С. Суворина

    "Московское отделение книжного магазина и конторы "Нового времени" официально было открыто 15 мая 1879 г. (по адресу: Никольская ул., дом Ремесленной управы). ...В 70-е годы (XIX века) Никольская была своеобразным книжным центром первопрестольной. По обеим её сторонам располагались многочисленные лавочки, лавки, магазины. Именно на этой улице торговали братья Салаевы, А.А. Астапов, Н.Н. Ферапонтов, несколько позднее - И.Д. Сытин. Но царствовали на ней книгопродавцы народной и подержанной литературы, вроде А.М. Земского, А.И. Манухина, А.В. Морозова и других. Впрочем, обуреваемый честолюбивыми замыслами, Суворин впоследствии перевёл свой магазин в более фешенебельный район, на Неглинную, угол Кузнецкого моста, недалеко от магазина М.О. Вольфа.

    ...Объем операций ежегодно возрастал. Если в 1879 году книг было продано всего на 56 тыс. руб., то в 1903 году - на 456 тыс. руб.

    "В книжном магазине г. Суворина собрано только по нескольку экземпляров его изданий, значит, каковы же должны быть по своим размерам его кладовые, чтобы вместить в себя все книжные сокровища", - восторженно писала влиятельная столичная газета.

    Действительно, Суворин любил говорить, что его магазины лучшие по ассортименту, что общая стоимость книг на их полках достигает двух миллионов рублей. Но, по словам его же сотрудников, "большая часть их чужая, т.е. комиссионная, и если бы собственники этих изданий потребовали бы сразу расчёт за проданные книги и возврата из комиссии, удел бы был - банкротство".

    ...Суворин не особенно верил в действенность рекламы. Он справедливо объяснял недостатки своего дела общим состоянием книготорговли: "Большое несчастье у нас отсутствие организации при продаже книг. Россия велика, но порядка в ней нет и в этом существенном отношении. Книга лежит не потому, что её никому не нужно, а потому, что она не доставляется туда, где она нужна. Объявления почти пустое дело, и совсем не они делают распространение книг в Германии, Англии, Франции, а именно организация книжной торговли и хорошо устроенная разносная торговля".

    С этим высказыванием, вероятно, согласились бы многие сотоварищи Суворина по Обществу книгопродавцев и издателей, членом которого он был с 1883 г. ...Но и в части взаиморасчётов Суворин был столь же гибок. Его политика книготорговых скидок вызывала открытое осуждение коллег. ...Организационные неурядицы во многом объяснялись бесплановостью книгоиздания. Цены устанавливались "на глаз", в зависимости от того, как мыслился успех книги у читателя. Ни о какой калькуляции не было и речи". [Е.А. Динерштейн. "А.С. Суворин. Человек, сделавший карьеру", М., "РОССПЭН", 1998, с. 136-138].

Книжная лавка А.А. Астапова

    Афанасий Афанасьевич Астапов [1840-1917], прозванный московскими букинистами и библиофилами Горбатым, один из немногих представителей интересующей нас профессии, оставивший благодарным потомкам свои мемуары. Последние были впервые опубликованы в журнале "Библиографические записки" в №№ 3, 7, 10 и 12 за 1892 год. Они же изданы (одной книгой) в 2009 г. [см. Астапов А.А. "Воспоминания старого букиниста". М., Издательство Государственной публичной исторической библиотеки России, 2009]. Об Астапове писал другой известнейший антиквар, Павел Петрович Шибанов, Астапов был «единственный из книжников-антиквариев, который стремился оставить после себя след пройденного пути в виде мемуаров».

    Впрочем, и в этих воспоминаниях (не очень-то оформленная) масса личных впечатлений о знакомых и коллегах, коими были многие (от известных аристократов и деятелей культуры до торговцев с лотка, а таких "подвижных" в центре Москвы была "тьма египетская"). Но вот о профессиональной деятельности в качестве владельца книжной лавки - почти ничего.

    Афанасий Афанасьевич "Прошёл выучку в лавках букинистов Н.И. Крашенинникова (где работал в 1862-1865 гг.), П.В. Шишова (1865-1869), П.Л. Байкова (1869-1871). В 1871 году, выкупив помещение Шишова в Проломных воротах Китай-города, возле церкви Святой Троицы в Полях, открыл собственную лавку, в которой торговал вплоть до 1908 года. Первую крупную покупку совершил в 1875 году у издателя и книготорговца Ф.И. Салаева. Затем последовали покупки книг у книготорговцев И.Г. Соловьёва, И.И. Кольчугина. Прославился Астапов покупкой огромной библиотеки известного учёного-слависта О.М. Бодянского (книги, бумаги, рукописи). Через его руки прошли также крупные книжные собрания А.А. Остроумова, гр. М.В. Толстого, библиографа А.Н. Афанасьева, профессоров П.Д. Юркевича и П.А. Бессонова и др". [О.Л. Тараканова, Н.Г. Каменская. "Биобиблиографический словарь русских букинистов". М., издание МГУП, 2004 г., с. 11].

    Совершавшему такие значительные покупки необходимо было учитывать психологические особенности продающего. Об этом Астапов пишет в своих воспоминаниях следующее:

    "...помещики и другие более или менее состоятельные лица не делали публикации о продаже своих книг. Эта операция производилась много проще. Когда какой-либо любитель изменит почему-нибудь свой взгляд на собственное книгохранилище, то свалит, бывало, в кучу весь ненужный ему хлам и позовет излюбленного им букиниста — приходи, мол, посмотри. Вот уж тут последнему чистое раздолье, покупает, как ему хочется. Бывало и так, что целая компания букинистов сойдется в одном доме для покупки книг; один дает одну цену, другой — другую и т. д., а приобретя товар, стащут его к Кольчугину или Богданову, продадут там и делят деньги между собой поровну.

    Один генерал предложил как-то Царю Картоусу (прозвище одного букиниста) купить у него книги. Картоус предложение принял, а денег-то у него нет. Пригласил он себе в компанию еще одного книжника, тоже безденежного, и оба пошли к генералу книги торговать. Картоус, как старик почтеннный, завел разговоры с генералом и сторговал у него книги за 50 рублей. — Ваше превосходительство, вы возьмете акции? — Ни за что, только наличные! — Слушаюсь, ваше превосходительство! — отвечает покупатель. — Возьми-ка,— говорит он своему товарищу,— эти бумаги, заложи их в конторе. Да, кстати, захвати с собой вот эти книги; их занесешь ко мне на квартиру, а я буду тебя здесь дожидаться. Компаньон отобрал более ценные книги, отнес их к Кольчугину, продал с хорошею пользою, а деньги принес Картоусу. Рассчитавшись с генералом, забрав остальные книги, компаньоны удалились"

    "Ассортимент лавки Астапова составляли в основном учебные и научно-популярные издания. Афанасий Афанасьевич широко участвовал в книжных аукционах, давал книги "на прочтение". Лавка Астапова служила своеобразным клубом для московских коллекционеров и любителей книги, который современники шутя называли "книжным парламентом". Среди его постоянных клиентов были философ В.С. Соловьёв, историки И.Е. Забелин, Ф.И. Буслаев, В.О. Ключевский, В.М. Соболевский, писатель Л.Н. Толстой и др. В соседнем с лавкой небольшом помещении Астапов имел квартиру, где хранил собственную библиотеку, которая насчитывала десять тысяч томов.

    Любимым выражением Астапова было: "Для меня книжечка отрада, для меня больше ничего не надо". В его магазине прошли выучку известные букинисты А.М. Михайлов, М.В. Кучумов, С.Ф. Кашинцев, И.М. Березин и П.П. Жаринов; приказчиком в магазине Астапова служил И.М. Фадеев.

    ...В 1901 - 1903 гг. Афанасий Афанасьевич выпустил 4 букинистических каталога, хотя каталогов с "твёрдыми" ценами выпускать не любил" [О.Л. Тараканова, Н.Г. Каменская. "Биобиблиографический словарь русских букинистов". М., издание МГУП, 2004 г., с. 11-12].

    "Лавка Астапова имела 4 варианта книготоргового ярлыка. В 1908 году хозяин передал её И.М. Фадееву с условием своего постоянного пребывания в ней" [Там же, с. 12].

    

Названия и адреса московских букинистических магазинов периода "развитого социализма" (1970 -1990 гг.)

    "Букинист". Арбат, дом 11.

     "Звезда" ("Военная книга"). Арбат, дом 21.

     "Букинист", Арбат, дом 31.

     "Букинист", Арбат, дом 36.

     "Раритет", 2-й Смоленский переулок, дом 3/2.

     Антикварно-букинистическая лавка "Акция", Калашный переулок, дом 18.

     "Букинист", Котельническая набережная, дом 1/15 (знаменитая сталинская "высотка").

     "Книжная находка", Улица Двадцать пятого Октября (в настоящее время Никольская ул.), дом 23.

     "Пушкинская лавка", Проезд Художественного театра (ныне Камергерский переулок), дом 5.

     "Антиквар" Проезд Художественного театра (ныне Камергерский переулок), дом 6.

     "Букинист", Столешников переулок, дом 14.

    "Книжная лавка писателей", Кузнецкий мост, дом 18 [В этом по своему "невезучем" магазине, подвал которого не раз заливался водой, при покупке антикварных и букинистических книг имели преимущество: члены Союза писателей РСФСР, известные переводчики и журналисты. Для них же "откладывались" выходившие в советский период впервые книги известных поэтов и писателей "серебряного века". Долгое время рядом с этим магазином "ютился" и нелегальный книжный рынок]

     "Букинист", улица Кирова (ныне Мясницкая улица), дом 13.

     "Антиквар", Охотный ряд, дом 1 (в здании гостиницы "Метрополь")

     "Букинист", Пушечная ул., дом 4.

     "Букинист", Cретенка, дом 9,

     "Букинист", улица Богдана Хмельницкого (теперь Маросейка), дом 6/8.

     "Лавка книголюба", улица Горького (теперь Тверская улица), дом 50.

     "Юнисет", Улица Вахтангова, дом 5.

     "Дом букинистической книги", Серпуховский вал, дом 5.

     "Букинист", Остоженка, дом 53.

     "Библиофил" (затем "Русский библиофил"), улица Чернышевского (ныне Покровка), дом 50/2.

     "Букинист - 75", Щербаковская улица, дом 40.

     "Марина", проспект Мира, дом 79.

     Букинистический магазин "Медицинская книга", Проезд Художественного театра (ныне Камергерский переулок), дом 5.

     "Иностранная книга", улица Качалова (теперь Малая Никитская улица), дом 16.

     Букинистические отделы в книжных магазинах:

     в "Московском доме книги", проспект Калинина (теперь Новый Арбат), дом 26.

     в книжном магазине "Москва", улица Горького (ныне Тверская улица), дом 8, строение 1.

     в магазине "Академическая книга", улица Горького (ныне Тверская улица), дом 19а.

     в магазине "Академическая книга", улица Вавилова, дом 55/7.

    

     В учебном пособии "Торгово-технологический процесс в букинистической торговле" его авторы О.Л. Тараканова, Н.Г. Каменская и Н.С. Грачева дают характеристику такой "новой форме продажи антиквариата", как антикварный салон: "Под антикварным салоном в данном случае следует понимать не конкретное предприятие, осуществляющее торговлю различными предметами антиквариата, в том числе и книгами, а массовое мероприятие, которое с 1996 года проводится в Москве, в Центральном Доме художника на Крымской набережной. ...К сожалению, по сравнению с другими, широко представленными на рынке предметами антиквариата, книг на Салоне мало, как и предприятий, осуществляющих букинистическую торговлю. В их числе Акционерный дом "Гелос", "Антиквар-Метрополь", антикварные салоны "Екатерина", "Золотая библиотека", антикварно-букинистические магазины: "Арбатская находка", "Лавка книголюба", "Арбат, 36", "Юнисэт-Арт", "Букинист" с проспекта Мира", антикварно-букинистические отделы Московского Дома книги на Новом Арбате, магазина "Академкнига" (Москва и Санкт-Петербург)и др. Антикварный салон - это имиджевое мероприятие, преследующее цель (помимо коммерческой) сохранения культурного наследия России. Принимать в нём участие престижно, поэтому для него в течение полугода отбираются самые интересные и редкие издания. ...Существует целый "джентльменский набор" изданий, которые из года в год демонстрируются на Антикварном салоне. В его состав входят: многотомный Энциклопедический словарь Брокгауза-Ефрона; Еврейская энциклопедия и великолепно оформленная, редко встречающаяся на рынке в полном виде 20-томная серия "Библиотека великих писателей", выпущенные теми же издателями; знаменитая "Живописная Россия" М.О Вольфа; юбилейное издание "Великая реформа" И.Д. Сытина; "История русского искусства" под редакцией И. Грабаря в издании И.Н. Кнебеля и др. Здесь же выставляются редчайшие, уже осевшие в частных коллекциях, издания "серебряного века" и русского авангарда. Цены на эти и другие издания в период проведения Салона устанавливаются выше рыночных. ...Антикварный салон помогает предприятиям и организациям антикварного бизнеса находить новых клиентов и знакомиться друг с другом. Участие в нём важно для повышения собственного престижа предприятия. По сути дела, Салон является единственной на сегодняшний день массовой внемагазинной формой торговли антиквариатом в России..." [Приведённая выше характеристика "Салонов" действительна на начало 2005 года - времени выхода названного издания].

     Примерно в это же время в своих "Записках антикварного дилера" М.М. Климов пишет о том, что проведение таких "Салонов" в нашей столице не дало, по его мнению, должного эффекта: "...этот салон в ЦДХ, наиболее благополучный из всех (такие же мероприятия в "Рэдиссон-Славянской" и в Питере уже умерли или находятся в последней фазе агонии), перестал в последнее время удовлетворять антикварное население. Несмотря на увеличивающееся количество участников, народ стонет от бессмысленности этой акции: "Только платишь за место, а продаж нет", и я знаю многих, кто перетал выставляться там. И дело не только в том, что цена за площадь увеличивается с каждым годом, а ещё в чём-то другом, возможно, несовпадении нашего менталитета с этой формой торговли. Здесь есть над чем поразмыслить, например, почему сейчас основными посетителями таких мероприятий становятся не клиенты, а свободные дилеры? Являются ли "Салоны" вообще местом торговли или просто точкой демонстрации своих возможностей или конкурентов? Понятно ведь, что если подобная форма будет существовать и дальше, все серьёзные формы будут просто обречены на представительство там, так как даже однократное непоявление в ЦДХ каких-нибудь "Метрополя", "Русского модерна" или "Гелоса" будет означать для всех начало конца этих торговых марок. ...привычная атмосфера взаимного недоверия, полного пофигизма и нежелания учиться, существующая с обеих сторон антикварного прилавка, и является, как мне кажется, основной причиной того, что у нас не приживаются аукционы, а "Салон" постепенно выдыхается. Причём эта причина гробит нашу аукционную и "салонную" торговлю в гораздо большей степени, чем просто отсутствие товаров на нашем рынке".

     Тем не менее, в формате "Салонов" и в качестве составной части выставок-продаж интеллектуальной литературы, попытки выставлять антикварные издания имеют место быть и в последнее время. Типичное сообщение в интернете (обычно весьма краткое) выглядит примерно так: "Книжная Антикварная ярмарка, впервые проведенная организаторами «Российских Антикварных Салонов» в 2005 году, является постоянным разделом Международной ярмарки интеллектуальной литературы "Non/fictio". Несмотря на то, что область книжного антиквариата остается довольно узкой и обособленной от других направлений рынка старого искусства, Книжной антикварной ярмарке удалось не только выжить, но и укрепить свои позиции. За восемь лет своего существования ярмарка завоевала популярность и доверие ценителей и коллекционеров старинной книги".

     Значит, такая форма торговли в теперешней России прижиться может? Да и М.М. Климов (в той же книге воспоминаний) об этом, как о возможном и, даже недалёком, будущем рассуждает так: "...расскажу ...о посещении того, что у них, немцев, называется "Месса", а у нас в России - "антикварный Салон", как я и буду называть его в дальнейшем изложении, чтобы не путать с католической службой. ...десятки больших и маленьких отсеков, разнообразные экспозиции, клиенты, дилеры и зеваки, медленно движущиеся между стенами. Осталось в памяти... для меня тогдашнего обилие материала, которое просто валило с ног. Помню, что, приехав в Москву, я сказал одному знакомому коллекционеру: - Никогда, советую тебе, не езди на Запад, потому что испытаешь ужасное разочарование. - Почему? - не понял он. - Всё, что ты собирал так тщательно долгие годы, можно не очень дорого купить на одном прилавке во время "Салона". ...торговля старинными вещами на Западе проходит по совершенно другому принципу, чем у нас. Правильнее сказать, "чем у нас проходила", потому что и в России всё движется в ту же сторону. А именно - это торговля с клиентами и на клиентов. Антиквариат, в принципе, товар не массовый, а штучный, и правильно, что его покупают отдельные люди, а не "категории населения". Время бешеных и случайных заработков прошло, значит, прошло и время шальных покупок. Сегодня все считают деньги, но если человек заболел коллекционированием, он не будет бегать по городу, как старые собиратели, он нанимает себе квалифицированного эксперта, чтобы тот искал для него товар, и платит ему хорошие деньги, чтобы тот работал на него честно и старательно, понимая, что расходы компенсируются качеством коллекции. А сам этот коллекционер, наверняка, зарабатывает за час больше, чем сэкономит, если истратит этот же час, чтобы найти, где подешевле".

     Но в этом утверждении Михаила Менделевича мы усматриваем некое логическое несоответствие. Например, весьма состоятельный (в чисто денежном отношении) удачливый бизнесмен (по теперешнему), но больше известный нам как великий каббалист Ицхак бен Шломо Лурия Ашкенази, которого благодарные последователи называют то "львом", то "орлом", а несколько поколений "жидоедов" "орёликом", а точнее, тем самым Тихоном, "с того света спиханным", за интересующими его редчайшими свитками лично носился по всему Египту, не поручая это утомительное занятие никаким, даже квалифицированным, дилерам. В детективном советском фильме "По тонкому льду" представитель немецкой спецслужбы говорит главному герою: "Допрос это вдохновение!" Думается нам, что серьёзное тематическое коллекционирование это не "допрос" и младшему следователю поручать его не стоит, даже если последний имеет "красный" диплом.

     Продолжение - Часть III.

    

 



Сайт управляется системой uCoz
Яндекс.Метрика